Прочитайте, как обстоят дела у сайта Дневников и как вы можете помочь!
×
23:10 

Самая долгая ночь

Selena Dark
"Атака Гризли, знаменитая писательница на заборе, счастлива познакомиться" (с)
Название: Самая долгая ночь
Авторы: Selena Dark & AlyonaSL
Бета: dragonseul
Пейринг: грандерс
Рейтинг: R
Жанр: детектив, слэш
Объём: 29 628 слов
Предупреждения: насилие/жестокость, смерть несериальных персонажей.
Саммари: В Лас-Вегасе происходит целая череда загадочных убийств: по некоторым признакам можно предполагать, что это "серия", и что действует один и тот же убийца-маньяк. Как всегда, власти требуют от полиции и криминалистов немедленного результата. Гил Гриссом со своими подчинёнными не покладая рук исследует улики и попутно, разумеется, занимается анализом поведения убийцы, пытаясь не только раскрыть уже совершённые преступления, но и предотвратить новые. Но разгадка приходит к нему лишь в самый последний момент, когда под угрозой оказывается жизнь одного из подчинённых Гриссома, и логический анализ осложняется тем, что к делу примешивается личная эмоциональная вовлеченность супервайзора смены.
От авторов: Данный сюжет был придуман (страшно подумать:gigi: ) три с половиной года назад. Мы выражаем нашу благодарность Fausthaus за помощь в изначальной проработке сюжета и несериальных персонажей:white:.


Пролог

Ночь неохотно выпускала Вегас из своих объятий. Ночь и Вегас были давними друзьями: при каждой встрече они преображались, словно Бонни и Клайд, становясь вызывающе красивыми, дерзкими, а порой и опасными. Но приходил день, и под его ясным взглядом Вегас послушно гасил огни бесчисленных казино и ночных клубов, отправлял взрослых на работу, детей в школы, а сам безропотно позировал перед фотокамерами восхищённых туристов, как примерный мальчик в присутствии строгой мамочки.
Даже самая долгая ночь в году рано или поздно отступает. Где-то в пригороде, в одном из скромных, но приличных коттеджей готовились встретить новый день во всеоружии: украшенная цветами арка в саду, расставленные столы и стулья, доносящиеся со стороны кухни запахи, праздничная суета – хлопающие двери, громкие разговоры. Люди примеряли парадную одежду и широкие улыбки. Этот короткий день должен был принести в их жизнь серьёзные перемены. К лучшему, разумеется, к лучшему – в этом мистер Джонсон не допускал сомнений ни на секунду.
Сад постепенно заполнялся гостями, мелькнуло в проёме двери белое платье невесты, занял положенное место пастор. Ожидание затягивалось. Начали перешёптываться гости, заволновалась миссис Джонсон, сидящая рядом с мужем на почётном месте в первом ряду. Поцеловав её в щеку и шепнув что-то на ухо, он встал и твёрдой походкой направился к дому, улыбаясь гостям и обмениваясь успокаивающими замечаниями с наиболее нервными. Свадьба – шаг ответственный, а дело молодое, волнение, сомнения… Небольшая задержка, ничего страшного. Сегодня всё будет как надо, всё будет правильно, всем им предстоит долгая, счастливая жизнь. Ни к чему думать об ошибках прошлого, теперь это не имеет значения – ведь всё наладилось, теперь всё будет хорошо.
Едва переступив порог дома, мистер Джонсон увидел взволнованную невестку – пока ещё будущую невестку – нервно меряющую шагами холл. Пышный подол традиционного белого платья подметал пол, ежесекундно грозя зацепиться за что-либо и создать тем самым новые проблемы.
– Ну что ты, милая, – натянуто улыбнулся он бросившейся ему навстречу девушке, чуть приметно хмуря брови и стараясь не выдать охватившего его недовольства. – Тебе не положено видеть жениха до церемонии, примета плохая. Я его потороплю.
– Он наверху, в дальней спальне, – сцепляя пальцы, чтобы унять дрожь, ответила девушка, сопровождая свои слова жалобным взглядом.
Стараясь сдерживать шаг, мистер Джонсон отправился на второй этаж, любовно проводя рукой по перилам отныне не принадлежащего жене дома. Сегодня вечером будут подписаны необходимые бумаги, и этот красивый, добротный дом станет свадебным подарком родителей своему единственному сыну. Наследнику и продолжателю рода.
Остановившись возле двери в конце коридора, он постучал. Что сын забыл в этой комнате? Мистер Джонсон прислушался, опасаясь услышать голоса или – боже сохрани – иные звуки, но всё было тихо. Он поморщился и мысленно выругал себя за пессимизм. Если и он не будет верить, что сын исправился и твердо встал на путь, приличествующий настоящему мужчине, чего же тогда ждать от остальных?
Дверь была не заперта и открылась беззвучно. Мистер Джонсон отшатнулся – показалось, что навстречу шагнул какой-то взволнованный незнакомец, – выругался сквозь зубы: опять он забыл про это проклятое трюмо, установленное прямо напротив двери. Взгляд скользнул по тюбикам, баночкам, бусам, розочкам, шпилькам – всем этим женским атрибутам, с помощью которых наводила красоту его будущая невестка.
Услышав осторожные шаги по коридору, мистер Джонсон резко развернулся, собираясь отругать девушку за нетерпение, но замер на полуобороте. В глазах темнело. Сгустился воздух, затрудняя вдох, и мимолётно мелькнуло желание, чтобы этот воздух превратился в такую вот вязкую субстанцию навсегда, уподобив их всех застывшим в янтаре мухам. Лишь бы не допустить осознания происходящего, не позволить ему из кошмарного сна превратиться в не менее кошмарную реальность.
Несостоявшаяся невестка открыла рот, чтобы задать какой-то вопрос, но проследила направление его взгляда и, всхлипнув, пронзительно закричала. Крик вывел его из ступора.
Мистер Джонсон порывисто шагнул к висящему телу, вытаскивая небрежно заткнутый за борт смокинга листок бумаги. Едва пробежав глазами первые строчки, побагровел, с шумом втянул в себя воздух, комкая записку, и с рыком, гневным и протестующим, с размаху опустил кулаки на ни в чём не повинный туалетный столик возле трюмо. Баночки, карандаши и тюбики брызнули во все стороны, рассыпались по полу, закатившись под кровать… Сгорбив плечи, мистер Джонсон обессиленно опустился на неудобный вертящийся стул без спинки и уронил руки на колени. Скомканная записка выпала из его руки.
Краем глаза мистер Джонсон заметил, как её подбирает несостоявшаяся невестка. Это было неправильно, не нужно было ей читать то, что написано там… Но он даже не шелохнулся.
Какая теперь разница? Всё не так, всё неправильно, и теперь этого уже ничем не изменишь.


Глава 1

Лето выдалось жарким, что не облегчало жизнь криминалистам Лас-Вегаса. Люди сходили с ума от жары, смертей было столько, что расследовать каждую должным образом попросту не было возможности. Гил Гриссом, супервайзор ночной смены, старался хотя бы просматривать все дела, проходившие как смерть от естественных причин, но их было слишком много.
Голова болела почти постоянно. Впрочем, это могло быть связано ещё и с тем, что теперь он слышал нормально. То есть – слишком много. Если б он мог, Гил отключал бы слух иногда.
Солнце как раз стояло в зените, но для Гила Гриссома это было утро. Для него, не один десяток лет отработавшего в ночную смену, день давно поменялся местами с ночью. И это, разумеется, не лучшим образом влияло на его личную жизнь. Впрочем, он и сейчас продолжал работать ночью, а иногда – и сутки напролёт, и, тем не менее, омлет и сэндвичи Гил делал этим утром на двоих. И не потому, что аппетит разгулялся. То есть, он разгулялся, безусловно, но Гриссом медлил, не приступая к завтраку и прислушиваясь к доносящимся из ванной звукам. Усмехнулся, услышав отчаянно фальшивую ноту. А вот он сам, между прочим, так и не научился петь в душе.
«Личная жизнь» Гила Гриссома тем временем завершила водные процедуры и выползла на кухню, в халате и тапочках на босу ногу, с торчащими во все стороны волосами.
– Как можно фальшивить с такими ушами? – потянув за оттопыренное ухо, съехидничал Гил.
– А мне какой-то медведь на ухо наступил, – последовал дерзкий ответ.
Обменявшись усмешками, оба одновременно двинулись к кофеварке. Но Грэг стоял ближе, и Гилу оставалось лишь наблюдать. Хотя… Можно было не только наблюдать, что он с удовольствием и сделал.
– Эй, я кофе разолью, – пробурчал Грэг, но тон настолько явно противоречил словам, что Гил и не подумал разомкнуть объятия. Стоял, вдыхая терпкий, знакомый запах туалетной воды, уже мимолётно думая о том, не вернуться ли в комнату… Впрочем, надо бы сперва позавтракать, пока кофе не остыл.
Грэг разрешил вопрос в свою пользу, поставив кружки с кофе на стол и извлекая из ящика знакомый тюбик. Гил мысленно усмехнулся. Ну да, в доме, где живут двое ...скажем так, неравнодушных друг к другу мужчин, любрикант должен быть всегда под рукой, особенно если одному из них всего двадцать восемь, и нереализованная сексуальность так и бурлит. Самому Гилу с этим было попроще – не столько в силу возраста, сколько в силу того, что для него секс всегда был как бы на втором месте. Но не после работы, как думали многие его коллеги и подчинённые, а после близости интеллектуальной, духовной. Так уж Гил Гриссом был устроен. Среди людей было немного тех, кто его по-настоящему интересовал. Тех, кто по-настоящему интересовался им, – ещё меньше. ДНК-техник Грэг Сандерс принадлежал к обеим категориям, и этот простой факт почему-то оказался чрезвычайно сложен для осознания. По крайней мере, не страдающему недостатком интеллекта супервайзору ночной смены Гилу Гриссому понадобилось два года, чтобы этот факт понять и принять. Но когда это произошло, и он понял, что влечение взаимно, причём не только душевное, но и вполне физическое, вопрос ориентации как-то даже не возник на повестке дня. Физическая близость в какой-то момент просто стала естественным и необходимым продолжением общения.
Занятый своими мыслями, Гил не сразу понял, что стоит, крепко прижимаясь к объекту своих размышлений и недвусмысленно демонстрируя ему свой интерес упирающимся в задницу членом. А Грэг… Ждёт. Гриссома окатило смешанной из стыда и теплоты волной, он разомкнул объятия, развернул Грэга к себе лицом, успел усмехнуться радостному блеску его глаз и снова привлёк к себе, на мгновение пожалев, что Грэг не успел отхлебнуть кофе, и на его губах лишь привкус мятной пасты.
В незанавешенное кухонное окно светило яркое полуденное солнце, обстановка никак не соответствовала той, что приличествовала для занятий сексом с точки зрения не склонного к демонстративному выражению своих чувств мужчины сорока шести лет от роду. Но он, во-первых, был учёным, никогда не упускавшим возможность исследования нового, а во-вторых, как это ни банально звучит, любовь порой действительно творит чудеса, делая невозможное возможным. И поэтому сейчас этот вполне взрослый мужчина, всегда считавший себя человеком не слишком эмоциональным, стоял на кухне собственного дома, с огромным удовольствием целуя сухие губы, и пытался, не прекращая этого занятия, развязать пояс на халате прижатого его телом к кухонному столу парня.
Сегодня утром – календарным утром, которое для них было поздним вечером – они ввалились в дом, желая только одного: добраться до постели. После торопливо принятого душа, с лёгким отвращением взглянув на еду, плотно зашторив окна и включив на полную мощность кондиционер, они нырнули в постель, обменялись парой поцелуев …и уснули. Оба, как по команде. А сейчас даже выдержанного Гила повело от желания.
Пояс халата поддался, и Гил отстранился, собираясь потянуть Грэга за собой в сторону комнаты, но что-то в глазах партнёра заставило его остановиться. Гил усмехнулся, приподнимая изогнутую бровь, Грэг опустил взгляд, будто застеснявшись своего желания. А почему бы и нет? Гил развернул партнёра к себе спиной, стянул с него халат и сбросил прямо на пол, под ноги. Затем распахнул свой халат и прижался к Грэгу, одной рукой обхватив его поперёк груди, другой быстро скользнул по животу вниз, мимоходом приласкав напряжённый член; чуть присев, ласково и властно забрал мошонку в ладонь, дотягиваясь пальцем до чувствительной точки за ней. Грэг со всхлипом втянул в себя воздух, упираясь руками в край стола, запрокидывая голову на плечо Гила и подставляя его губам шею. Его просто лихорадило от желания из-за этого быстрого, напористого, собственнического обследования его тела.
Гил догадывался, что именно сейчас представляет себе Грэг, если, конечно, ещё может что-то представлять. Они обсуждали эту его фантазию – быть взятым боссом прямо на столе в кабинете, именно так, сгорая от желания и нетерпения – и сочли её нереализуемой. Слишком напряжённо они чувствовали себя на работе, слишком за многим нужно было следить, чтобы не выдать себя. Особенно сейчас, когда Грэг рвётся на выезд. Это Гил понимает, что у парня и в мыслях нет использовать постель для продвижения по службе, а на выезды он рвётся потому, что хочет как можно больше времени быть рядом с партнёром, помогать во всём. Карьеристов в лаборатории хватает и без Грэга.
Так что, если его устроит такая замена, Гил с радостью готов пойти навстречу. Дома, на кухне – да почему бы и нет? Тем более что та «симфония страсти», которую непременно устроит Грэг, здесь никому не помешает, и ушастый сможет орать в полное своё удовольствие. Сам Гил, так же как и петь в душе, орать не умел. Лишь дышал прерывисто и часто, находя всё новые и новые чувствительные участки на теле парня. Нестерпимо хотелось подвигать бёдрами, потереться удобно устроившимся между ягодицами членом, прижаться крепче, ещё крепче, ощущая каждый крохотный шрамик на слегка взмокшей спине.
Стол – так стол. И чёрт с ними, с кружками с кофе! Но Грэг каким-то чудом умудряется не задеть их, хотя вряд ли сейчас себя контролирует, судя по вырывающимся из груди звукам и дрожащим от нетерпения рукам. Господи, пусть они всегда дрожат только от этого, а не от последствий взрыва! Тюбик с любрикантом уже в ладони, и можно скинуть мешающий халат и, прижимаясь губами к ложбинке позвоночника, обозначить направление своих стремлений, но сил сдерживаться уже нет, поэтому скользкие пальцы сразу надавливают на вход. Впрочем, особая подготовка тут и не нужна, на нерегулярность половой жизни они пожаловаться никак не могут, а на игры в растягивание удовольствия сейчас нет настроения ни у того, ни у другого.
И всё же, по мнению Грэга, и это слишком долго, он нетерпеливо подаётся назад, чуть слышно фыркая в ответ на задыхающееся ворчание Гила: «Я не понял, кто тут босс?». А затем Грэг позволяет себе длинный-длинный, сладкий стон, пока член медленно и осторожно проникает в растянутое отверстие. От этого стона у Гила сводит мышцы живота, и поджимаются пальцы на ногах, он задыхается, замирает, и фраза: «Да что ж ты со мной делаешь…» – так и остаётся невысказанной. В отместку он медлит, наклоняется, целуя покрытую шрамами спину, придерживает дёрнувшиеся бёдра и лишь потом начинает двигаться, быстро подбирая нужный угол. До конца доигрывая свою роль, Гил проводит рукой по спине Грэга, заставляя плотнее прижаться к столу, и тут же просовывает другую руку ему под живот, чтобы, упаси боже, не испортить всё удовольствие обоим, когда Грэг упрётся возбуждённым и весьма чувствительным членом в край стола. Теперь, когда его член надёжно укрыт пухлой ладонью партнёра, движения становятся резче и чаще, а стоны Грэга и дыхание Гила – все отрывистей и звучнее. Выплеск тёплой, липкой спермы происходит почти одновременно снаружи и внутри, и у Грэга тут же подгибаются колени, будто с последним звучным воплем из него вынули душу. Они оба съезжают вниз, на скомканные халаты, и Гил крепко прижимает к себе Грэга – «мой!» – а тот накрывает его ладонь своей, будто соглашаясь – «твой».

***

На сей раз Грэг первым принимал душ, а затем разогревал омлет и сэндвичи. К моменту появления Гила он как раз наполнил кружки свежим кофе и торжественно водрузил их на стол, тут же плюхаясь на табурет и принимаясь за еду. Гил не отставал – аппетит к тому моменту иного эпитета, кроме как «зверский», не заслуживал.
– Ну что, ушастый, воплощение мечты в реальность не оставило тебя разочарованным? – усмехаясь, поинтересовался Гил, утолив первый голод. Грэг стрельнул глазами, делая вид, что совершенно не умеет говорить с набитым ртом.
Гил невозмутимо ждал, потягивая кофе. Он прекрасно видел, что Грэг невероятно доволен произошедшим. До сытой икоты, если так можно сказать. Гил просто наслаждался этим видом: вечно лохматой шевелюрой, хитрющими взглядами, торопливо уплетаемой едой. На какой-то миг захотелось не ехать сейчас на работу, а взять Грэга в охапку и оказаться на пляже в Калифорнии. Где будет так же жарить солнце, но не будет никаких трупов, которые заставят думать о себе, а не о молодом поджаром теле рядом. Не будет лаборатории, в которой может что-нибудь рвануть, разрушая едва начавшую складываться жизнь. Где самым страшным будет то, что Грэг нахлебается солёной воды, выпендриваясь на своей дурацкой доске…
– Насчёт мечты и реальности, – прожевав, задумчиво проговорил Грэг. – Я не был на выезде уже неделю.
– Замены тебе пока нет, – пожал плечами Гил.
– Я знаю, – нахмурился Грэг.
– А кое в чём и не будет, – потянул его за ухо Гил.
– Да ладно, – дёрнул плечом Грэг, в то же время начиная улыбаться. – Не подлизывайся.
Гил картинно заломил бровь. Нет, вы только посмотрите на этого наглеца!
– Ой, мне пора, – глянув на часы, спохватился Грэг.
Гил тоже взглянул на часы и поморщился. Спонтанность – вещь хорошая, но не во всём. Тем не менее, он продолжал потягивать кофе, слушая, как Грэг ходит по комнате, собираясь на работу. Всё равно ехать вместе они не могут.
– Я побежал, – крикнул Грэг уже из коридора.
– Угу, – откликнулся Гил. Прошло несколько секунд, а хлопка двери так и не было.
– И ещё, Медведь, – неожиданно раздался голос совсем близко. Повернув голову, Гил увидел Грэга на пороге кухни. – Это было круто, – дополнив фразу невообразимой мимикой, сказал тот.
Через секунду Гил услышал, как лязгнул замок входной двери.
Собираясь, он в который раз подивился тому, что его совершенно не раздражают чужие вещи в собственном доме. Это были не его вещи – яркие футболки и узкие штаны, кроссовки и диски Мэнсона. Не его, но и не вполне чужие. Это были вещи Грэга. Им тут было самое место, как и их хозяину.
Гил отодвинул шторы, впуская в комнату солнце. Оно всё ещё стояло высоко и, казалось, не собиралось на покой. Но длина светового дня никак не влияла на продолжительность ночной смены, так что пора было ехать на работу. Им предстояла самая обычная смена в самую короткую ночь в году.

***

Линда вернулась домой уставшая до чёртиков и злая на всё человечество. Разумеется, кондиционер не работал, в квартире стояла невообразимая духота, несмотря на настежь распахнутые окна. Швырнув ключи на столик у входной двери, Линда прошла на кухню, обнимая большой пакет с продуктами двумя руками и ступая очень осторожно, чтобы не упасть, если эта бестолковая кошка по привычке сунется в ноги.
На кухне воняло так, будто кошка нагадила во все углы, а затем сдохла сама. Линда торопливо поставила пакет на стол и распахнула холодильник. Разумеется, внутри было темно, холодильник не работал, и из него уже несло тухлятиной. Ей захотелось завизжать и вцепиться себе в волосы, но вместо этого она со злостью пнула ногой ни в чём не повинную дверцу, со стоном доковыляла до стола и села, уронив голову на руки.
Из транса её вывел шорох. Воспользовавшись оплошностью хозяйки, кошка уже наводила инвентаризацию в пакете с продуктами. Услышав гневный вопль Линды, подлая тварь метнулась в комнату, прихватив какой-то полуфабрикат.
Войдя в комнату следом за ней, Линда издала новый вопль, громче прежнего, и поведала потолку о своём жгучем желании кого-нибудь убить. Поскольку кошка предусмотрительно скрылась в неизвестном направлении, на роль жертвы претендовал парень лет двадцати, развалившийся в кресле перед телевизором. Пустые банки, полурастаявшие пакеты со льдом, коробка из-под пиццы, самолётики из каких-то разрисованных листков его, похоже, ничуть не смущали.
– А ну-ка поднимай свою задницу! – рявкнула Линда.
– О, сеструха, – обрадовался парень, поворачивая голову, но не забывая косить глазом на экран телевизора. – Слышь, ты пожрать принесла? А то там всё стухло, и пиво кончилось…
– Я заметила! – самым ядовитым тоном, каким только могла, ответила Линда. – И пока я привожу в порядок кухню, убери здесь всё. Я не собираюсь спать в таком бардаке.
– Тебе нужно, ты и убирай, – буркнул парень себе под нос.
– Что ты сказал? – угрожающе переспросила Линда.
– Что сейчас уберу, – без боя сдался парень. Кто зарабатывает деньги и покупает еду в их семье, он знал хорошо.
Тем не менее, совсем отлепить парня от телевизора оказалось задачей непосильной. Весь мусор в пакет он сгрёб, но вот выносить два тяжеленных и омерзительно воняющих пакета всё же отправилась Линда.
Свернув в тупичок к мусорным бакам, она непроизвольно отшатнулась. Здесь запах был ещё хуже. Аж глаза щипало. Сморщившись и стараясь не дышать, Линда пошла к бакам. Они были полны доверху. Чертыхнувшись, Линда забросила свой пакет на самый верх. Затем, секунду поколебавшись, второй. Это оказалось роковой ошибкой, шаткая пирамида дрогнула и обрушилась, заставив её с визгом отскочить. Опустив голову так, что подбородок упирался в грудь, Линда проклинала по очереди и скопом всех тех, кто, по её мнению, был повинен в том, что этот день складывался так дерьмово.
– Что случилось? – нарушил её занимательную медитацию мужской голос.
– Ничего, – вздрогнув от неожиданности, торопливо ответила Линда. Почему-то в голове мелькнула мысль о том, что совсем не хочется быть изнасилованной в таком отвратительном месте. Как будто в менее отвратительном хочется!
– А чего орала? – продолжил расспросы мужчина, делая несколько шагов по направлению к ней. Оглядел рассыпанный мусор, баки. – Эй, парень, вылезай!
Линда снова вздрогнула. Ну вот, он ещё и чокнутый.
– Тут только я, – осторожно сказала она.
– Да что я, не вижу, что ли, – рассердился мужчина.
Он подошёл к бакам, и тут и Линда заметила кисть руки, удобно лежащую на краю бака. Кто там может прятаться, под пакетами с мусором? И как не задохнулся только…
– Слышь, приятель, кончай шутки, – мужчина потянул в сторону мешок, и Линда, подошедшая поближе в приступе любопытства, пронзительно завизжала.
– А ну-ка, стой! – Мужчина неожиданно ловко схватил за руку попятившуюся девушку.
«Ну всё!» – успела мелькнуть траурная мысль в голове Линды.
– Не надо, не надо, не убивайте, я…
– Да заткнись ты, – оборвал мужчина её лепет. – Что ты с ним тут делала?
– Чего? – опешила Линда, от удивления даже перестав вырываться. – Ничего я ни с кем не делала!!!
– Ладно, сейчас полиция приедет, разберутся. – Мужчина достал мобильник, цепко придерживая руку Линды.
– Давайте хоть в сторонку отойдём, воняет же невозможно, – жалобно попросила Линда, смиряясь с тем, что этот самый долгий день в году явно будет одним из самых мерзких дней в её жизни.


Глава 2

Служебный «денали» медленно пробирался по улицам ночного Вегаса. Днём перегревшиеся машины ломались, а перегревшиеся водители были невнимательны, создавая километровые пробки, и по городу было решительно невозможно передвигаться. К вечеру ситуация немного улучшилась, но машин на улице всё равно было много. Все, кто не уехал из города в этот уик-энд, дождавшись наступления ночи, отправились кто куда: кто-то в рестораны, развлекательные и игорные заведения в центре города, кто-то на частные вечеринки, кто-то и вовсе за город, к воде.
Место преступления находилось в южной части города, и Грэг, с молчаливого согласия Гила, поехал по окружной, минуя центр. За окнами мелькали фонари, что-то негромко наигрывало радио, хотелось опустить стекло, чтобы в лицо ударил живой прохладный ветерок, но Грэг понимал, что это лишь иллюзия, за стеклом жаркая духота пустыни, которая тут же ворвётся в машину, и лучше уж так, с закрытыми окнами и включённым кондиционером. К тому же, если открыть окно, в салон тут же ворвутся звуки, а у Гила, кажется, опять болит голова. По крайней мере, когда Грэг косился в сторону пассажирского сиденья, ему сразу хотелось потереть висок. А ещё хотелось свернуть в какой-нибудь из тёмных проулков, остановить машину, быстро расстегнуть Медведю штаны, почувствовать, как уже во рту увеличивается в размерах член, мягко упираясь в нёбо, и ласкать, ласкать языком, прикрывая губами зубы, пропуская член в горло: быстрее, медленнее, глубже, – пока сверху не раздастся блаженный хриплый вздох и на затылок не ляжет мягкая вздрагивающая ладонь.
Вот только Грэг отлично понимал, что делать этого не будет. Не в радость будет Гилу такой порыв. Он так не может. А Грэг – это вам не Сара. Он-то понимает, что «мне захотелось» и «подходящий случай» – вещи разные. Да, в коридоре в дурацких перьях танцевал. И много ещё чего делал, сходя с ума по собственному боссу. Но есть же разница между выпендрёжем для привлечения внимания и выпендрёжем в совершенно неподходящий момент? К тому же Грэг, видимо, потихоньку усваивает привычки Гила. Так что стоило сейчас подумать о спонтанном минете не как о фантазии, о которой можно будет рассказать потом как-нибудь и посмеяться вместе над тем, какие бредовые идеи шарахаются в этой лохматой голове, а как о реальном плане, Грэг тут же понимал, что ему и самому будет некомфортно.
Просто… так хотелось что-то сделать, что-нибудь этакое, чтобы мигрень у Гила сразу прошла, и он смог получать такое же удовольствие от этой совместной поездки, как и Грэг. Не так уж часто они могут просто поехать куда-то вместе. С работы и на работу они ездят порознь, Грэг больше торчит в ДНК-лаборатории, пока Гил мотается по вызовам.
Сегодня-то всё сложилось просто очень удачно и совершенно неожиданно. Сначала казалось, что Гриссом и думать забыл про этот их разговор. Грэг, как обычно, был по уши завален работой в лаборатории, Гил мотался по жаре из одного конца города в другой. И только собирался уже запереться в кабинете и почитать отчёты, как пришёл этот вызов – тело в мусорном баке, в спальном районе на юге города. И Гриссом, глядя на скрививших физиономии «старших» криминалистов, очень естественно так «вспомнил» про стажёра. А Грэгу всё равно, мусор – так мусор. Зато он едет на вызов вместе с Гилом. О чём ещё мечтать? Ну вот разве что о том, чтобы голова у него не болела…
– Хватит мечтать, ушастый, поворот пропустишь, – насмешливо подсказал Гил, и Грэг торопливо включил поворотник, перестраиваясь в правый ряд.
– У тебя GPS встроенный? Ну откуда ты всё знаешь? – проворчал он.
– Что именно? – уточнил Гил, приподнимая бровь.
– И куда ехать. И что я не просто думаю, например, о том, что надо сделать на месте преступления, да всё ли я взял, а мечтаю, – улыбнулся Грэг. Кажется, за время поездки Гилу стало легче.
– В этом районе у меня дело однажды было… – начал Гил, покосился на комедийно возведшего глаза к небу Сандерса и быстро закончил: – Облазил я его тогда вдоль и поперёк. А про мечты, – строгим профессорским тоном добавил он, – поймёт любой криминалист при первом взгляде на твою сияющую физиономию. Что совсем некстати, учитывая, что нас там Джим ждёт.
– Да ладно, он наверняка решит, что я сплю и вижу, как становлюсь криминалистом третьего уровня без экзаменов и вышвыриваю Экли из его кабинета, – отмахнулся Грэг, паркуя машину возле жёлтой ленты.
Гил только хмыкнул.

***

Закон «то пусто, то густо» сработал во всём блеске. Только что возле перетянутого жёлтой лентой тупичка стоял один лишь капитан Брасс, а теперь из подъехавших почти одновременно машин появились сразу и патологоанатом, и криминалисты. Дружно поморщившись, все вновь прибывшие вместе с капитаном бодро двинулись вглубь короткого переулка.
Дэвид Филлипс, быстрее всех переставший обращать внимание на удушающий запах – что было неудивительно для человека, работающего в морге – деловито осмотрел тело, подозвал Грэга и с его помощью вытащил труп из бака, уложив на расстеленный мешок.
Гриссом и Брасс переглянулись. Одежды на теле не было вовсе.
– Что ж, установить личность будет сложнее, если только имя не вытатуировано у него на заднице, – заключил Брасс.
Дэвид, сделав умное лицо, перевернул тело, якобы проверяя наличие пресловутой татуировки, но уже заготовленная шутка так и не слетела с языка.
– Неплохо его отделали, – вместо этого сказал он.
Гриссом подсветил фонариком, поморщился.
– Есть совсем свежие, а есть трёх-четырёхдневной давности, – продолжил Дэвид, рукой в перчатке ощупывая исполосованную ударами спину. – Следы связывания, – уже деловым тоном продолжил он, указывая на тёмную полосу на запястье, – только на левой руке. Предварительная причина смерти – асфиксия, – поворачивая голову трупа туда-сюда и осматривая странгуляционную борозду на шее, сделал вывод он. – Душили не руками, верёвкой, возможно, ремнём. Окоченения нет, время смерти – больше суток назад. Остальное, как всегда, после вскрытия, – Дэвид вскинул голову, изобразил дежурную улыбку и начал упаковывать труп.
Гриссом и Брасс, временами недовольно морщась, осматривали тупичок. Заполненные баки, разбросанные и местами порвавшиеся пакеты с мусором.
– Погоди, а на щеке у него – это что? – неожиданно спросил Грэг, прежде чем патологоанатом успел застегнуть мешок до конца.
Лучи сразу трёх фонариков скрестились на щеке убитого, выхватывая тёмное пятно, чем-то привлёкшее внимание Грэга.
– Помада, – приглядевшись, пожал плечами Дэвид.
– Прощальный поцелуй? – усмехнулся Брасс. – «Шерше ля фам»?
– Прощальный миг! Восторги обрывая,
В последний раз ты льнёшь к устам любимым.
Идёшь – и медлишь – и бежишь из рая,
Как бы гонимый грозным серафимом.
Глядишь на тёмный путь – и грусть во взоре,
Глядишь назад – ворота на запоре, – приподняв бровь, продекламировал Гриссом.
– Кто на сей раз? – устало поинтересовался капитан. Хотя, сам хорош, нашёл перед кем изображать знатока.
– Гёте, – не задумываясь, между делом откликнулся Грэг.
Брасс выразительно покосился на Сандерса, затем на Гриссома, хотел уже съязвить что-нибудь насчёт того, что им обоим не стихи надо читать про «ля фам»-то, а «шерше» их вовсю, пока и правда «ворота на запоре» не оказались, но не успел.
– Только это не поцелуй, – покачал головой Грэг. – Больше на рисунок похоже. Вроде сердечко, а? – вопросительно глянул он на Дэвида.
– Ну… Похоже, – близоруко щурясь, подтвердил тот. – Смазано малость.
– Постой-ка, – посерьёзнел Брасс. – А тот парень, музыкант… Файрмен, что ли…
– Не припоминаю, – покачал головой Гриссом в ответ на показавшийся ему вопросительным взгляд.
– Дело у Экли, – нетерпеливо кивнул Брасс. – Музыкант из какой-то молодёжной поп-группы, что-то вычурное, «Огонь греха», что-то в этом роде. Девочки-нимфетки… Так вот, где-то неделю назад нашли его тело в юго-восточной части города недалеко от автобусной остановки. Голый, – оттопырил большой палец он, – задушен, и на щеке женской помадой сердечко, – Джим выразительно покрутил тремя оттопыренными пальцами.
– Похоже на серию, – нахмурился Гриссом. – Нужно вызывать Экли и передавать дело им.
– Скорее, они тебе дело отдадут, – не согласился Брасс. – Ты же слышал про ту заваруху с помощником сенатора? – Гриссом поморщился и кивнул. – Так вот, Кавалло распорядился – всё остальное пока побоку. Я созвонюсь, узнаю подробнее и договорюсь о передаче дела.
Капитан отошел к выходу из тупика, вынимая мобильный телефон. Вскоре патологоанатом отбыл, забрав тело, и Гриссом с Сандерсом остались вдвоём среди куч мусора.
– Ну что, глазастый, – привычно поддразнил Гриссом. – Нашёл дело нам на голову?
Грэг молча пожал плечами. Он прекрасно понимал, что Гил скорее доволен тем, что именно Грэг углядел это сердечко, а ворчит так, чтобы он не расслаблялся. Ну как вон про Гёте ляпнул, не подумав, после чего Брасс как-то очень странно на них с Гилом посмотрел. Да кто ж виноват, что буквально несколько дней назад Медведь оставил томик на видном месте, а Грэг, разумеется, сунул нос – посмотреть, что он такое читает? И оказалась там как раз эта самая «Мариенбадская элегия», будь она неладна.
– Что ж, – сказал вернувшийся Брасс. – Картина у нас такая. Тело обнаружила жительница этого дома, Линда Саттон, 28 лет, работает официанткой. Пришла вечером домой с работы, пошла выносить мусор и наткнулась на труп. Это её история. А вот некий, – он полистал блокнот, – Джон Коллинз из этого же дома утверждает, что мусор она не выбрасывала, стояла тут и пыталась сделать вид, что никакого трупа в упор не видит.
– Думаешь, девушка могла притащить крепкого парня и затолкать в мусорный бак в одиночку? – скептически переспросил Гриссом, без труда продолжив мысль капитана.
– Я думаю, что это вы мне скажете, когда закончите здесь, – прищурился в ответ Брасс. – А девушка пока посидит в участке.
Грэг со вздохом осмотрелся. Ночка предстояла весёлая. Но он тут же выпрямился, задрал подбородок, всем своим видом демонстрируя готовность к работе. Чего жаловаться, он сам просился на выезд, а если не готов к грязной работе, нечего вообще было высовывать нос из ДНК-лаборатории.
– Приступим? – бодро спросил он.

***

Линда ожгла капитана ненавидящим взглядом и, стараясь не сорваться в истерику, выпалила:
– Вы что, издеваетесь? Я вам уже сказала – я с ним не знакома! А видела или не видела – я не знаю, понятно?! Через наше заведение проходят сотни человек каждый день, я не могу всех запомнить!
– Ну зачем же так нервничать? – слегка растягивая слова, пожурил Джим Брасс. – А вот этого? – Он выложил на стол перед Линдой новую фотографию.
Она чуть наклонилась, рассматривая, и фыркнула:
– Ричард? Да кто его не знает? Через его постель небось пол-Вегаса прошло!
– И в какую половину входили вы? – поинтересовался молчавший до тех пор Гриссом.
– В ту самую, – откинувшись на спинку стула и скрестив на груди руки, отрезала Линда. – Слушайте, мне через несколько часов выходить на смену, у меня дома неисправен холодильник и кондиционер, а я сижу здесь и отвечаю на ваши идиотские вопросы. Мне надоело! Говорите прямо, в чём меня обвиняют, я вызываю адвоката, и закончим на этом.
Гриссом и Брасс переглянулись. Озвучивать то, что являлось главной причиной их подозрений, им не хотелось, поскольку это могло оказаться ошибкой, которая раскроет противнику их карты, не дав ничего взамен. Но без этого упоминания подозрения, действительно, выглядели надуманными и безосновательными.
– Мисс Саттон, – заговорил Гриссом, задумчиво постукивая кончиком ручки по столу. – Полгода назад вы собирались выйти замуж…
– Вот я так и знала! – Линда что есть силы треснула кулаком по столу. – Я так и знала, что без этого не обойдётся!
Её взгляд снова выжигал дыры в физиономии Джима Брасса, но за годы службы капитан стал абсолютно пожароустойчив и на взгляды никак не реагировал.
– Слушайте, – наклоняясь вперед, продолжила Линда. – Вы сами установили, что это было самоубийство, верно? Или вы недостаточно жилы тогда из меня потянули? Гай выглядел нормальным парнем, в отличие от многих его ориентации. Правда, сейчас вообще не отличишь нормального мужика от… Ну, сами понимаете, – она кивнула на фотографию Ричарда Файрмена, по-прежнему лежавшую на столе. Кумир малолеток действительно производил однозначное впечатление человека с нетрадиционной ориентацией: одежда в стиле унисекс, подведённые для выступления глаза и накрашенные ногти, проколотые уши…
– Поступок мистера Джонсона… можно сказать, разрушил вашу жизнь, не так ли? – спросил Гриссом.
– Можно сказать и так, – устало откликнулась Линда. – Я знала, что он из себя представляет. Гай постоянно ошивался у нас, мы все пытались с ним заигрывать, он парень видный. Когда он сделал мне предложение, я думала, он наигрался, остепениться решил. Думала, если парень – гей, это ещё не значит, что он – сволочь, – Гил вздёрнул бровь, Джим ухмыльнулся. – Я думала, моя жизнь изменится навсегда. Разумеется, объявила всем. Паре человек высказала в глаза всё, что о них думаю. Откуда мне было знать, что придётся вернуться туда на работу?! Если б я знала, что Гай задумал, я бы его сама придушила, заранее! А он, видите ли, принял «своё самое мужское решение»! И не переглядывайтесь!!! – вскочив, выкрикнула она. – Я этого не делала, ни с Гаем, ни с Ричардом, – тыкая пальцем в фотографию, – ни с этим!

***

– Ты уверен, что её можно отпускать? – удобно устраиваясь напротив Гриссома, спросил Брасс. Его взгляд привычно и равнодушно скользил по банкам с заспиртованными уродцами и другим занятным экспонатам, которыми были уставлены стеллажи в кабинете супервайзора.
– А что у нас на неё есть? – пожал плечами Гриссом.
– Ну, её дружок тоже был геем, как и наш сегодняшний труп…
– Это откуда известно? – перебил Гриссом. – Его опознали?
– Да, – кивнул Брасс. Открыл свой блокнот. – Фрэнк Беллард, 29 лет, охранник из клуба «Звёздная пыль». В полицию заявил его партнёр, Раймон Суарес, танцовщик в том же клубе. Последний раз он видел Фрэнка днём 15 июня, тот закончил смену и отправлялся домой, а у Суареса только начиналась ночная программа.
– Да, но Ричард Файрмен геем не был, судя по всему, – возразил Гриссом.
– Зато она в своё время прошла через его постель, как она сама заявила, – Брасс в свою очередь пожал плечами. – Может, после неудачного замужества девушка решила, что с неё хватит, и принялась сводить счёты со всеми по списку?
– Знакомство с Беллардом она отрицает, – напомнил Гриссом.
– Ну это мы ещё посмотрим, – многозначительно поднял брови капитан.
– А что с её замужеством? – помолчав, спросил Гриссом. – Раз мы не вели это дело, там всё чисто?
– Да, чистый суицид, – подтвердил Брасс. – Очень патетично, – криво усмехнулся он, – полный сад гостей, а жених в петле. Никаких признаков насильственной смерти, записка – всё как положено.
– Босс!.. – Грэг влетел в кабинет без стука, но тут же затормозил, заметив Брасса. – Мне зайти позже?
– Нет, – с трудом удержавшись от улыбки, ответил Гриссом. – Давай, что у тебя?
Грэг шагнул ближе, открывая папку и готовясь докладывать, кинул быстрый взгляд на Брасса, а Гил вдруг задумался: как он мог решиться на такой риск? Он, такой рассудительный, прекрасно представляющий себе последствия каждого шага. Ведь Грэгу так легко проколоться – всего-то надо было сейчас назвать его не боссом, а как-то иначе. А уж желания "объявить всем" у него хоть отбавляй, это Гил прекрасно знает, но вот поди ж ты...
Додумать до конца ему не дал Сандерс, начав докладывать результаты и заставив прислушиваться к своим словам.
– Итак, состав помады, взятой со щеки жертвы и изъятой у подозреваемой, совпадает. Та же фирма, тот же цвет. Но установить, что это именно помада мисс Саттон, не удалось, потому что в образце со щеки жертвы ДНК не обнаружено. Ещё, – Грэг непроизвольно провёл рукой по волосам, взлохматив их ещё больше, хотя казалось, дальше некуда, – графологи установили, что сердечко рисовал правша, а вот записку писал левша.
– Погоди, – выставил ладонь Гриссом. – Какую записку?
– Я нашёл там среди мусора записку, – почему-то смутившись, ответил Грэг.
– Почему ты решил, что она имеет отношение к делу? – скептически поинтересовался Брасс.
– Эээ… Сам не знаю, – Грэг смутился ещё больше.
Гриссом поднял бровь. Странно: то ли Грэг перестарался на радостях, что ему довелось работать на выезде, то ли это говорит криминалистическое чутьё, которое не всегда можно сразу подкрепить фактами.
– Записка почти не измята, а была в мусоре, – попытался оправдать своё решение Грэг.
– Ну, покажи, – пришел на выручку Гриссом.
Чутьё. Чёрт, вот это чутьё у мальчишки! Первым, что бросилось ему в глаза, была почти неразборчивая подпись: «Ф. Беллард». Гриссом пробежал записку глазами и нахмурился, стянув с носа очки и покусывая дужку.
– Джим, а ты не помнишь, что точно было сказано в предсмертной записке жениха мисс Саттон? – спросил он, помолчав.
– Что-то про «настоящего мужчину и мужские решения», «не могу так жить», «это моя жизнь и я распоряжусь ею сам»… – поморщился капитан. – Если нужно точно, можно поднять это дело.
– Думаю, очень даже нужно, – задумчиво проговорил Гриссом. – Прочти.
"Ты постоянно говоришь, что я должен быть мужчиной и принимать мужские решения.
Я принимаю самое мужское своё решение. Я ухожу. Потому что не смогу жить так, как хочешь этого ты. Это моя жизнь, и я распоряжусь ею сам", – с каждым прочитанным словом лицо Джима Брасса становилось всё более сосредоточенным.
– Руку на отсечение давать не буду, – резюмировал он, закончив читать, – но, по-моему, Гил, это та же самая записка. Слово в слово.


Глава 3

– Грэг? Ты там жив?.. – Гил с некоторым беспокойством постучал в дверь ванной. Он уже некоторое время слышал только шум воды – и никаких других звуков.
Сам Гил давно успел и ополоснуться, и высохнуть, и даже запихать в микроволновку какие-то остатки вчерашней еды и поставить кофе. А Грэг всё торчал в ванной.
Наконец дверь распахнулась:
– Да жив я, жив, что со мной будет...
Грэг, вытирая волосы полотенцем, вышел в коридор. Принюхался:
– Вот теперь чувствую, как жрать хочу.
Гил хотел было спросить: "Что ты делал там столько времени?" – представил себе ответ типа: "Мастурбировал, что же ещё!" – и усмехнулся про себя. На самом деле ему хватило одного взгляда на Грэга, чтобы понять, что тот делал в душе так долго. Мылся. Точнее, отмывался. Больше года он в стажёрах и повидал уже немало трупов, но этот выезд как-то особо измотал Грэга, и после смены ему захотелось... отмыться. Не столько физически, сколько по внутренним ощущениям.
Такое бывает иногда, Гил это помнит.
Более того, обычно болтливому Грэгу сейчас словно кто замок на рот повесил: за импровизированным ужином он помалкивал, задумчиво глядел в тарелку и сосредоточенно жевал. Гил не стал приставать к нему с вопросами: в конце концов, ему не обязательно, чтобы Грэг непременно разговаривал. Как говорила много лет назад мама, "когда я ем – я глух и нем". В маминых устах эта поговорка приобретала особый циничный смысл – мама была глухая, – но маленький Гил тогда этого не понимал. Он просто усвоил, что за столом лучше не болтать: тем более что болтать с мамой можно было только жестами, а делать это одновременно с едой сложно.
– Медведь?..
Грэг наконец дожевал, допил кофе и смотрел уже более осмысленно и даже весело. А вот взгляд Гила напомнил Грэгу прошлое – именно такой взгляд иногда у него бывал раньше во время приступов глухоты, когда Гил не успевал прочитать по губам то, что ему сказали.
– Ты опять задумался?
– Есть немного, – улыбнулся Гил.– А ты ещё не привык?
– Я люблю, когда ты думаешь.
Гил опять почувствовал, как внутри что-то сладко и болезненно сжалось от ответного: «…а я люблю, когда ты рядом». Да, чёрт возьми, теперь у него есть "локус минорис" – слабое место. Раньше Гил достаточно философски относился к тому, что с ним может произойти. А сейчас стал куда внимательнее относиться к своей безопасности, и ещё внимательнее – к безопасности Грэга. Потому что... Если Грэг вдруг куда-нибудь исчезнет – причём не сам уйдет, а с ним что-нибудь случится – Гил вряд ли сможет жить, как раньше. Жить-то сможет, но... Об этом не хотелось даже думать.
С другой стороны, ответ на вопрос "зачем ему все это надо" у него был уже давно. По-другому Гил не мог. Он два года обдумывал и исследовал все тонкости, и в итоге...
– Гил, – Грэг тряхнул головой и усмехнулся. – Я, конечно, люблю, когда ты думаешь. Но я сейчас рухну и засну... – последнее он почему-то пробормотал, косясь в сторону.
– Пошли тогда поближе к кровати, что ли, – Гил встал и направился в спальню, спиной чувствуя, что Грэг идёт следом. – Вот, пожалуйста, можешь рухнуть, – он сделал шутливо-приглашающий жест по направлению к кровати. – Если ты больше ничего не хочешь, – добавил он осторожно.
Потому что, по правде сказать, самому Гилу сейчас только и хотелось, что спать. Ну... разве что немножко полежать просто так в кровати рядом. Может быть, поговорить о чём-нибудь. Но на секс откровенно не было никаких сил: да, такое бывает иногда после нудной тяжёлой смены, но всё-таки говорить об этом вслух не очень хотелось. Да, Грэг всё понимает, да, их отношения стоят не только на этом, но он моложе Гила чуть ли не на двадцать лет, и...
Грэг подошел ближе и в самом деле рухнул на кровать. Лицом вниз. И, не вынимая носа из подушки, глухо пробормотал:
– Чёрт подери, Гил. Мне стыдно.
– Почему?.. – Гил в который раз порадовался, что набрался-таки решимости и сделал операцию. Иначе бы ему с его прогрессирующей глухотой – наследство от мамочки! – пришлось бы разбирать сейчас слова Грэга по губам: а как разберёшь по губам, если он лежит лицом в подушку?
Гил подошёл, сел рядом, взял Грэга за плечи и перевернул.
– Что случилось?
– Да ничего, – тот засмущался и даже слегка покраснел. – Прикинь, Медведь, я теперь понимаю, что такое импотенция. Когда вроде бы и хочется, но, чёрт побери, сил никаких нет! Ни на какие телодвижения: ни на активные, – он мрачно хмыкнул, – ни на пассивные...
– В твоём возрасте только это и понимать, – улыбнулся Гил. Тревога, возникшая было внутри, отошла. – Да и ладно. Мне, например, тоже сейчас вроде бы и хочется, а сил – увы!.. Разве что полежать рядом и поговорить о чём-нибудь перед сном.
– Ну, насчёт возраста, – видимо, для Грэга это тоже была одна из болезненных тем, – можно подумать, в твоём уже пора понимать! Знали бы в лабе, какой ты...
– Ушастый, – произнес задумчиво и негромко Гил. – А если ты в лабе случайно оговоришься и назовёшь меня... как-нибудь не по уставу? Медведем, например?
– Исключено, – фыркнул Грэг. – Если помнишь, я в постели-то тебя первый месяц всё время называл боссом и по фамилии – именно чтобы на работе случайно не ляпнуть! Мне вообще кошмары снились в первый год...
– Кошмары? Какие кошмары?
– Ну это... Гил, да что ты сидишь, ты ложись рядом, а?..
Гил скинул халат и лёг. Ну вот, нашёл тему для бесед: парня, кажется, потряхивает слегка. Но, с другой стороны, скольких вещей он ещё о Грэге не знает?
– Обычные кошмары, – рассказывал Грэг, глядя в потолок. – Я ведь тогда уже боялся... нечаянно проговориться. Знаешь, это было какое-то раздвоение личности, честное слово: одна часть меня хочет каждому встречному в лабе рассказывать: "А ты знаешь, что мы с Грисом того, о-го-го!", – а вторая твердит: "Закрой рот, ни слова, и даже в постели его боссом называй, чтобы ненароком в лабе не сорвалось!". Дурдом такой, ты бы знал… И вот мне периодически снилось, как я влетаю с распечатками к тебе в кабинет, усталый и довольный: "Гил!", – а там стоят Сара, Брасс и Экли... и на меня ошарашено так смотрят... Я ору, просыпаюсь – слава богу, сон! Это когда мы с тобой ещё вместе не жили, а только по выходным...
– Ясно. Что же ты тогда не сказал?
– А зачем? Ты же криминалист, а не психоаналитик. Зачем я на тебя ещё и свои проблемы вешать буду?..
Такая логика была Гилу вполне понятна. Но, тем не менее, он нахмурился, придвинулся ближе и сказал:
– Затем, что мы теперь с тобой вместе. Понимаешь? Вместе.
– Да я понимаю… но вот чем бы ты мне помог?
– Я бы тебе сказал, что кошмары тебе снятся зря. Что ты в итоге оказался здесь ещё и потому, что я был в тебе уверен. В том, что ты знаешь, чего это будет стоить нам обоим. И "как бы случайно" не проколешься. Понимаешь? Ох ты, ушастый...
Гил обнял Грэга, который только благодарно сопел, и опять подумал: да, он рискует. Он приобрёл себе слабое место и, скорее всего, на всю жизнь. Но к тому времени, когда было принято это решение, он и в самом деле уже не мог иначе. Да, это иррационально, но кто сказал, что все наши чувства можно разложить по рациональным полочкам?..
Внезапно в голове опять заворочалась какая-то цитата. Губы словно сами по себе начали произносить:
– Вот что нужно знать всегда:
слитны радость и беда.
Знай об этом – и тогда
не споткнёшься никогда.
Тёмной ночью и чуть свет
люди явятся на свет:
люди явятся на свет –
а кругом ночная тьма.
И одних ждёт счастья свет,
а других – несчастья тьма...
– Это кто? Знакомое что-то очень...
– Уильям Блейк, "Предзнаменование невинности", – ответил он, всё ещё прижимая Грэга к себе. – Очень известные стихи, даже старушка Кристи не побрезговала процитировать их в одном из своих последних романов.
– Гил?! Ты читаешь Агату Кристи?
– Мама читала когда-то. Мне это было неинтересно, но я листал книгу и наткнулся на стихи. И почему-то запомнил... Мне лет десять было, или около того.
– Гил... а почему ты думаешь, что я даже случайно не проговорюсь? Я же такое трепло вроде бы!
– Именно что «вроде бы». Мало кто знает, какой ты на самом деле.
– Да-а-а? И какой?
– Ёрничай, ёрничай... – в груди что-то опять сжалось, и совершенно не хотелось отпускать Грэга, хотя в спальне было душновато даже при работающем кондиционере, и, казалось бы, не очень комфортно обниматься, когда оба слегка вспотели. – Ты на самом деле совсем не трепло. Ты умный, надёжный и ответственный человек. Одним словом – настоящий мужчина...
– Говори, говори, Медведь, – веселился Грэг. Но Гил понимал, что он не столько веселится, сколько стесняется. Гриссом нечасто говорил комплименты сотрудникам, а уж Сандерсу – тем более. Даже наедине, и то нечасто такое говорил. Предпочитая не словами, а делом показывать свои чувства. Но в то же время ему было понятно, что иногда нужно эти чувства озвучивать. Например, сейчас.
– Слушай, Гил, – произнес Грэг, помолчав, – а ты вот серьёзно считаешь, что я – "настоящий мужчина"? Ну, несмотря на...
– Я считаю, это не зависит от ориентации, как думают некоторые, – чуть приметно усмехнулся Гил, сразу уловив, в каком направлении свернули мысли Грэга. – Мужчина – это, как я уже сказал, надёжность, ум, честность... Смелость, если хочешь. Только не оголтелая, когда кидаешься рисковать очертя голову, а расчётливая, когда можешь уберечь от лишней опасности и себя, и тех, за кого ты в ответе. Понимаешь?
– Ещё бы! Мне дедушка Олаф тоже так говорил. Но потом в школе ребята постоянно твердили, что я слабак, раз так думаю.
– Это их проблемы. – Гил почувствовал, что Грэг как-то странно завозился. – Тебе жарко так со мной?
– Не-е-е... наоборот...
– Холодно?
– Перестань, Медведь: мне приятно... и даже очень... и если бы меня сейчас не беспокоил ещё один вопрос, я бы...
– Вопрос? Какой вопрос?
– Про записку. – Грэг мягко выпутался из объятий и сел. – Я просто себя лучше чувствую, когда о рабочих вещах с тобой лицом к лицу говорю...
– Я тоже. Так что там про записку?
– Меня смущают две вещи. Во-первых – текст. Во-вторых – совпадение текста. Полное.
– Давай по порядку. Что там с текстом?
Грэг слегка замялся.
– Вот тот жених, который повесился... знаешь, мне кажется, что он гей.
– Так, – слегка растерялся Гил. Ему самому об этом уже было известно, но ведь Грэг не присутствовал при допросе Линды и не мог об этом знать! – Ты что, подслушивал?
– Что за глупости... прости, но это и правда чушь! Я просто предположил. А что, это правда?..
– Правда, – вздохнул Гил. – Его несостоявшаяся невеста сказала. А с чего ты взял?
– Гил, но тогда... тогда это же не суицид.
– Почему?
– Потому! – Грэг повысил голос. – Как ты не понимаешь? Он был геем и повесился на собственной свадьбе! С женщиной! Зачем гею жениться на женщине? Наверняка его заставили! Потому он и повесился! Это доведение до самоубийства, самое настоящее! Если он вообще сам повесился!
– Да сам, сам, – успокаивающе произнёс Гил. – Доказано. И вообще, Грэг, ты слишком прямолинеен. Если всегда будешь так вот рассуждать в лоб – скверный из тебя получится криминалист, уж прости. А насчёт того, зачем гею жениться на женщине – вот скажи мне, зачем твоему боссу, который вроде бы натурал, жить с мужчиной?
– Это удар ниже пояса, так нечестно, – хмыкнул Грэг. – Допустим, мой босс почему-то любит этого мужчину, и...
– А почему тот жених не мог почему-то любить свою невесту? Или захотеть жениться по каким-то другим причинам? А потом вдруг решить, что жизнь его не удалась, и – в петлю.
– Не выйдет, Гил. – Грэг насупился, передёрнул плечами. – Я же говорю: мне не понравился текст. «Я не смогу жить так, как хочешь этого ты». Знаешь, напоминает… Когда я учился в Стэнфорде, у меня... э-э-э... был, кхм, друг.
– Сексуальный партнёр, ты хочешь сказать?
– Ну… э-э-э... да. Мы с ним полтора года... были в отношениях. И он...
– Грэг, только перестань, пожалуйста, мяться не по делу. Я, честное слово, далёк от того, чтобы устраивать тебе сцены ревности. Ты же знаешь: я и не рассчитывал, что буду у тебя первым...
– Да-да-да, тебе гораздо важнее быть у меня последним, я знаю!..
– И твой опыт – это твой опыт, твой жизненный багаж, – немного менторским тоном повторил Гил, притворно хмурясь на нерадивого ученика. Грэг ответил быстрой улыбкой, словно успокаивая, что он всё понимает, просто… Просто хотелось получить лишнее подтверждение.
– Так что там с твоим партнёром?
– Стив приехал в Стэнфорд из Висконсина, – Грэг поёрзал, пытаясь устроиться удобнее. Рассказывать о бывшем партнёре, глядя в глаза нынешнему, было всё же как-то неловко, и он смотрел куда-то в стену над головой Гила. – Однажды Стив рассказал мне, что он – единственный сын в семье, и отец его всё время... жёстко воспитывал. Ну, знаешь таких родителей? "Ты должен то, ты должен это!" Кстати, вот ему всё время вдалбливали в голову, что настоящий мужчина – это такой мачо, который бьёт морды всем мужикам и трахает всех девиц без разбору. А когда выяснилось, что он желает трахать, скажем так, совсем не девиц – отец его избил и запер в комнате. Прямо после выпускного вечера. На двое суток! Без еды! Садист просто. А Стив... удрал из дома. Через окно. И оставил отцу записку, буквально такую же, как та, что в деле: мол, ты требуешь от меня, чтобы я был настоящим мужчиной, так вот, я принимаю своё мужское решение и ухожу. Занял у кого-то из приятелей денег и приехал поступать в Стэнфорд. А потом, когда мы с ним... начали близко общаться, он мне однажды про это рассказал, и я почему-то запомнил... А сейчас всплыло вот в голове.
– Ну, возможно, – пожал плечами Гил. – Возможно, что жених повесился из-за внешнего давления: но ведь сам повесился, что существенно. И доказать доведение до самоубийства мы уже не сможем... к сожалению. Хотя надо бы на всякий случай расспросить невесту про его родителей. А что там со вторым пунктом, который тебя беспокоит? Про совпадение текста?
– Эммм... просто, когда при трупах находят записки, причём идентичные слово в слово – по-моему, тут что-то совсем подозрительное.
– Согласен, – кивнул Гил.
– Понимаешь, – воодушевлённо продолжил Грэг, – даже если две записки идентичны по смыслу – два разных человека никогда не повторят их буквально! Вот тот же Стив слегка по-другому написал... нецензурно кое-где, – улыбнулся он. – Смысл был одинаковый, а слова немного разные. А здесь... такое впечатление, что кто-то специально переписывает ту суицидную записку и подкладывает её к этим трупам.
– Хммм... ну ты же сам сказал, что сердечко нарисовано правшой, а записка написана левшой. Одна из записок, – поправился Гил. – Я думаю, записку действительно писал сам Беллард, да и почерк свидетельствует о том, что написана она либо под давлением, либо в состоянии сильнейшего душевного разлада…
– Вот именно, под давлением! – чуть ли не подскочил на кровати Грэг.
– …что вполне естественно для предсуицидного состояния…
– Ага! И избил он себя тоже сам!
– А кто сказал, что между этими событиями есть связь? – поднял бровь Гил.
– Ну, я не знаю, – упрямо мотнул головой Грэг. – Ты сам-то веришь, что это случайное совпадение? Тут, вероятнее, какой-нибудь маньяк… Избивает, заставляет написать записку и убивает, инсценируя самоубийство!
– Джек Потрошитель, – Гил усмехнулся и посмотрел на часы. – Я понимаю, ты совсем недавно стажёр, и тебе всюду мерещатся маньяки. Труп в мусорном баке – это, по-твоему, инсценировка самоубийства? Хотя я согласен, что такое полное совпадение – очень странное. Но нам, прежде чем переходить к версиям про маньяков, надо бы отработать ещё линии с реальными обычными людьми, которые окружали покойных.
– Тоже верно. – Грэг кивнул. – А ты разрешишь мне дальше работать с этим делом, или мне завтра со своими фантазиями отправляться в свою лабораторию?
– Да разрешу, разрешу. – Гил потянул парня за руку, привлекая к себе. То, что рвение Грэга не остыло, едва провалилась «громкая» версия, было приятно и лишний раз подтверждало его мнение о профессиональных качествах партнёра. – Безусловно, лабораторию никто не отменял, но, раз мы это дело начали, мы его до конца и доведём. А сейчас – давай спать? А то мы даже в постели не можем отключиться от работы. Безобразие.
– Угу, – пробормотал Грэг. Ему стало легче после высказывания всех идей и сомнений, и через минуту он уже спал. Причём снились ему явно не кошмары, а, судя по улыбке, что-то очень приятное. Грэг пробормотал во сне что-то вроде: "Ммм, Медведь", – и повернулся набок. Гил обнял его сзади и тоже заснул.

@темы: фики, Самая долгая ночь, CSI, грандерс, "записать, на за-бо-ре!" (с)

URL
Комментарии
2013-03-28 в 23:14 

Selena Dark
"Атака Гризли, знаменитая писательница на заборе, счастлива познакомиться" (с)
Глава 4

URL
2013-03-28 в 23:15 

Selena Dark
"Атака Гризли, знаменитая писательница на заборе, счастлива познакомиться" (с)
читать дальше

URL
2013-03-28 в 23:16 

Selena Dark
"Атака Гризли, знаменитая писательница на заборе, счастлива познакомиться" (с)
Глава 5

URL
2013-03-28 в 23:17 

Selena Dark
"Атака Гризли, знаменитая писательница на заборе, счастлива познакомиться" (с)
читать дальше

URL
2013-03-28 в 23:19 

Selena Dark
"Атака Гризли, знаменитая писательница на заборе, счастлива познакомиться" (с)
Глава 6

URL
2013-03-28 в 23:21 

Selena Dark
"Атака Гризли, знаменитая писательница на заборе, счастлива познакомиться" (с)
читать дальше

URL
2013-03-28 в 23:22 

Selena Dark
"Атака Гризли, знаменитая писательница на заборе, счастлива познакомиться" (с)
Глава 7

URL
2013-03-28 в 23:23 

Selena Dark
"Атака Гризли, знаменитая писательница на заборе, счастлива познакомиться" (с)
читать дальше

URL
2013-03-28 в 23:24 

Selena Dark
"Атака Гризли, знаменитая писательница на заборе, счастлива познакомиться" (с)
Глава 8

URL
2013-03-28 в 23:25 

Selena Dark
"Атака Гризли, знаменитая писательница на заборе, счастлива познакомиться" (с)
читать дальше

URL
2013-03-28 в 23:27 

Selena Dark
"Атака Гризли, знаменитая писательница на заборе, счастлива познакомиться" (с)
Глава 9

URL
2013-03-28 в 23:28 

Selena Dark
"Атака Гризли, знаменитая писательница на заборе, счастлива познакомиться" (с)
читать дальше

URL
2013-03-28 в 23:32 

Selena Dark
"Атака Гризли, знаменитая писательница на заборе, счастлива познакомиться" (с)
Глава 10

URL
2013-03-28 в 23:39 

Selena Dark
"Атака Гризли, знаменитая писательница на заборе, счастлива познакомиться" (с)
читать дальше

URL
2013-03-28 в 23:40 

Selena Dark
"Атака Гризли, знаменитая писательница на заборе, счастлива познакомиться" (с)
читать дальше

URL
2013-03-28 в 23:41 

Selena Dark
"Атака Гризли, знаменитая писательница на заборе, счастлива познакомиться" (с)
Глава 11

URL
2013-03-28 в 23:43 

Selena Dark
"Атака Гризли, знаменитая писательница на заборе, счастлива познакомиться" (с)
читать дальше

URL
2013-03-28 в 23:44 

Selena Dark
"Атака Гризли, знаменитая писательница на заборе, счастлива познакомиться" (с)
читать дальше

Конец.
Да здравствуем мы!:ura:

URL
   

ZABOR

главная